14.05.2019
Молдова, Прайд

Петр: «Я гомосексуал, я рома, и я ОК»

Ромы и гомосексуалы - самые дискриминированные группы в Республике Молдова. Согласно некоторым исследованиям, 89% жителей страны не хотят иметь соседа – гомосексуала. Ну а ромам, несмотря на то, что на дворе ХХI век, в нашей стране запрещают вход в некоторые заведения. Однако близость этих двух групп в сфере дискриминации не сближает и не делает толерантными их представителей по отношению друг к другу. Люди, которые подвергаются дискриминации на почве этноса, часто предпочитают быть на стороне большинства, когда речь идет о ненависти на почве сексуальной ориентации. Некоторые сообщества ромом готовы убить своих собратьев гомосексуальной ориентации. Что же происходит, когда рок судьбы причисляет человека к обоим сообществам? Что случается, когда ты рождаешься ромом-гомосексуалом?

Для многих из нас это звучит как гипотетический, неправдоподобный рассказ, в реальность которого трудно поверить, и который скорее всего мы воспринимаем как шутку. Но для Петра (псевдоним) – это реальность. Ему 39 лет. Он ром, и он, гомосексуал. Несмотря на возраст, себя он принял таким всего 5 лет назад. С тех пор он живет в гармонии с обеими идентичностями.

Петр, первый вопрос, который я спешу тебе задать, это вопрос об отношении сообщества ромов, твоей семьи к тому, что ты гомосексуал. Ведь мы часто слышим, что у ромов традиции предков до сих пор соблюдаются почти что с фанатизмом, например, ранняя свадьба с девственницей. Каково отношение твоих собратьев по этносу, семьи и родственников к твоей гомосексуальной идентичности?

Мне повезло – я вырос в селе, где были представители разных этносов: молдаване, ромы, русские, украинцы. Это помогло нам узнать наши различия, и потом принять их, ужиться с ними.  Мои родители постарались сделать все, чтобы мы не жили в изоляции от «господарей» села (хозяйственников – Ред.). Они работали и были уважаемыми людьми. Наше сообщество ромов не было столь категоричным в соблюдении традиции бракосочетания, поэтому здесь я сам решил мою судьбу.

Ты был женат?

Да, в 22 года мы сыграли свадьбу с девушкой, которой тогда было 15 лет. Ее родители были против, и поэтому я ее украл, как делали когда-то предки. Мы прожили вместе 12 лет. У нас было четверо детей, из которых выжил, к сожалению, только один ребенок. Наверное, я бы всю жизнь так и прожил рядом с семьей, не представляя себе, что есть и другая жизнь. Но обстоятельства помогли мне найти свой путь.

А зачем надо было торопиться со свадьбой, если ты ничего не чувствовал по отношению к этой девушке?

Это был способ убежать от себя и от своих мыслей. Возможность забыть мою гомосексуальность. С детства я был влюблен в своего соседа. Мои взгляды, мои мысли были только о нем, пока я не окончил школу. Но я, конечно, понимал, что ни с кем не должен это обсуждать. Я думал, что я такой один, и сильно ненавидел себя за мои чувства. Ранняя женитьба – способ доказать себе, что я могу перейти через это. Я хотел чем-то накрыть мои чувства и спрятать свои мысли. Я думал, что это глупости, и использовал любой случай, чтобы избавиться от нее.

Женитьба помогла тебе спрятаться от собственных мыслей?

Конечно же были периоды, когда я концентрировал внимание на других вещах. Например, когда родился первый ребенок. Я был очень счастлив. То, что я стал отцом, помогло мне отстраниться от внутренних проблем и сосредоточиться на воспитании ребенка и обеспечении семьи. Но вещи не могли измениться в принципе.

Твоя жена узнала о твоей сексуальной ориентации?

Нет, она не могла узнать, потому что даже я в то время отвергал все, что было связано с этим. Но так случилось, что она ушла от меня к моему другу. Я работал за границей, зарабатывал для семьи.  А когда вернулся домой, мне сообщили, что моя жена и мой ребенок там больше не живут, и что все мною заработанное, мне уже не принадлежит.

То есть развод помог тебе принять свою гомосексуальность?

В некотором смысле да. Но не сразу. После первого брака я был женат еще дважды. Я упорно не хотел уступать «собственным слабостям». После первого брака я узнал, что такое гомосексуальность. Тогда внутренняя гомофобия меня просто разрывала на части. Я думал, что это болезнь, и что мне следует обратиться к психиатру. Я был полон сомнений. И лишь когда я оказался полностью свободным, я начал интересоваться тем, что это за состояние, и что мне с ним делать. Но каждый шаг давался мне с трудом – я преодолевал колоссальный страх. Даже сейчас я иногда чувствую этот страх. После третьего развода я познакомился с первым гомосексуалом. Это был парень из Румынии, с которым я прожил год. А еще через год я встретился с любовью моей жизни – Мишей (псевдоним). И я понял, что он – тот человек, которого я искал все эти годы.

Теперь, когда ты побывал по обе «стороны баррикад», какая группа на твой взгляд более дискриминирована – ромов или ЛГБТ?

Быть гомосексуалом легче, чем ромом. Ты не можешь прятать от чужих глаз то, что ты ром. А ту, другую часть себя, спрятать можно.

Ты подвергался дискриминации?

В детстве – нет. У нас в школе был очень строгий директор, который не позволял, чтобы дети пальцем показывали друг на друга. Но вот когда мы приезжали к маме в село, все было по-другому. Там, когда мы шли по улочкам, жители кричали через щели в заборах: «вороны», «карр!». Да и на центральном рынке Кишинева нередко слышишь: «И у цыган есть деньги, а совести нет» или «Гляди, идут два человека и цыган». На телеканалах нередко появляются сюжеты о попрошайках ромах, а в комментариях можно наблюдать всю ненависть народа: «цыгане», «вшивые», «ходят табором», и так далее. Это обидно, душой чувствуешь неприязнь.

Как тебе удается преодолевать эти обиды?

Лучшая защита – это нападение. Мы с родственниками смеемся между собой: «смотри какой у нее большой нос» или «гляди, какая косоглазая». Мы защищаемся, отпуская едкие шуточки. Смех помогает легче преодолевать эти препятствия. Даже если человек нас не слышит, мы тем самым разряжаем нашу эмоциональную нагрузку – накипело! Иначе сложно перенести то, что люди постоянно обзывают тебя грязным невеждой и отсылают жить в Индию.

То есть семья помогает тебе преодолеть эту дискриминацию. А что-же происходит, когда ты подвергаешься дискриминации как гомосексуал? В эти моменты ты можешь поговорить с семьей?

Говорю категорическое «Нет!». В моей семье о подобном не разговаривают вслух. Это стыдно. Но в моей семье знают о том, что я гомосексуал. Сейчас мы с Михаем постоянно вместе. В селе много говорят об этом, и мои родственники напрямую спросили меня: правда ли то, о чем говорят о вас в селе? Я им ответил, что я такой, какой есть. То есть я прямо не подтвердил, но они поняли мой ответ. Один единственный раз мы разговаривали на эту тему открыто. И с тех пор никто ни о чем не спрашивает. Этого было достаточно.

Родственники мне сказали так: «Для нас ты остался прежним, мы не будем слушать сплетни. Если тебе удобнее жить так, то продолжай оставаться таким. Это твоя жизнь». Теперь мы с Михаем вместе ходим в гости, и нас радушно принимают.

Кажется, что сообщества ромов могут быть толерантными...

Это так, но не везде. Наше сообщество разделено на касты. В некоторых действуют очень жесткие принципы, условия жизни и морали. Однажды я встретил в ГЕНДЕРДОК-М рома, который мне рассказал, как его избили и выгнали из дома. В Сорока, Вулкэнешть сообщество тебя «штрафует» за то, что ты сидишь за одним столом с другими, не рассказав о том, что ты гомосексуал. За это тебя избивают, требуют 10-15 тысяч евро и изгоняют из группы. Потом ни один родственник тебя не признает. Даже твоя родная мать не имеет право с тобой разговаривать.

Ты подвергался дискриминации со стороны других ромов?

Да, и мне даже угрожали, и даже родственники. Некоторые из них сидели в тюрьме, и у них особенное отношение к гомосексуалам. Они судят об этом сквозь узкие рамки своего понимания. Но дискриминация началась тогда, когда я перестал носить классические штаны, как это принято у ромов, и перешел на джинсы. Начал подбирать цвета к своей одежде, постригся помоднее. Парни из села моментально сказали, что я выгляжу как «педераст». Они привыкли видеть меня в спортивном костюме, в халате или вьетнамках моей мамы, но только не так, как я начал одеваться. Некоторые звонят даже из-за границы, чтобы спросить: правда ли то, о чем говорят в селе?

Поэтому в этом интервью ты решил представиться вымышленным именем?

Я не опасаюсь за собственную жизнь или мою безопасность. Мне страшно от того, что я могу потерять ребенка, что он будет страдать из-за меня. Он еще маленький, и на него могут повлиять родственники, его мать.

Это чудесный ребенок. Учиться на отлично и у него много дипломов по разным предметам. Он гордость класса. Но общество, в котором он живет, не забывает напоминать ему о том, что он – ром. Мне страшно, что его могут дискриминировать вдвойне, мол, «недостаточно того, что ром, так еще и отец у него гей». Я бы не хотел, чтобы он прошел через эти публичные оскорбления и унижения. Хочу его уберечь от этого. Иногда я плачу, уткнувшись лицом в подушку, думая о том, как сберечь самого дорогого человека на свете.

Почему ты думаешь, что можешь потерять ребенка?

Нынешний муж моей бывшей жены проявляет решительно дискриминационный характер. Он не позволят мне видеть ребенка, так как ходят слухи о том, что я гомосексуал. Я отрицаю это, однако он говорит, что позволит видеться с ребенком только после того, как я женюсь на женщине. Он называет меня «педерастом» и предупреждает, что у меня будут проблемы, если я приеду в село. Но я настойчив, и все равно забираю иногда ребенка, ведь он - мое сокровище. И Михай тоже хорошо к нему относится.

Родственники жены угрожают мне побоями каждый раз, когда у них появляется такая возможность. Один раз между нами завязалась драка. Я вызвал полицию. Но проблемы не заканчиваются. Однако я готов бороться столько, сколько понадобиться. Пойду и в суд, если будет такая необходимость. Я очень сильно люблю своего ребенка, и не откажусь от него. Я потерял троих детей. Еще потерять одного – это не в моих силах.

Несмотря на проблемы, ты сказал, что ты ОК с обеими идентичностями. Как тебе это удается?

Моя жизнь радикально изменилась после того, как я принял себя. Я много страдал. Сейчас мы очень счастливы вдвоем. Именно этих отношений мне не хватало всю мою жизнь, и именно этого я не понимал. Мы живем в полнейшей гармонии. И речь не идет о сексе, как думают некоторые. Мы все обсуждаем, планируем, экономим, выбираем вместе мебель, телевизор. Не ссоримся в те дни, когда не особо хватает денег. В отношениях, в которых нет любви, правят деньги. В моих предыдущих браках меня часто оскорбляли и унижали родственники моей жены из-за того, что я, якобы, недостаточно зарабатывал, и это несмотря на то, что за границей я работал не покладая рук. И я не представлял себе, что можно жить иначе. А сейчас в трудные моменты мы кушаем хлеб, запивая водой, и думаем о том, что можно улучшить, и уверены, что все будет хорошо. Когда твой спутник жизни понимает тебя, это все, что нужно для счастья. Это и есть сокровище для тебя, для твоей семьи.   

Мы хотели бы вместе состариться. Я иногда шучу: «Михай, ты меня просто так не хорони, как у молдаван принято, – с одной-двумя поманами. Ты мне на похороны закажи оркестр, оплакивай меня. А если ты первый умрешь, то так, как я тебя оплакивать буду, никто не будет».

Какой совет ты дашь тем, кто в твоей ситуации, и не чувствует себя ОК?

Бесспорно, поддержка партнера существенна для счастливой жизни. Но и принятие себя таким, какой ты есть, очень важно. Невозможно отвергать свою сексуальную ориентацию, как нельзя отказаться от того, что ты - ром. В любом случае, твоя сущность выйдет на поверхность. Причем независимо от того, как ты ее скрываешь. В остальном нужно учиться ориентироваться и маневрировать в обществе, в котором ты живешь. Когда ты честен по отношению к себе, когда ты ОК с собой, тогда легче играть свою социальную роль.

Дойна ИПАТИЙ

Previous Далее
Назад к новостям